Харьковское общество психоанализа и психотерапии
Харьковское общество психоанализа и психотерапии
Харьковское общество психоанализа и психотерапии
Харьковское общество психоанализа и психотерапии

Кинофильм "Бобер"



Эссе к фильму « БОБЕР»

В 2011 году оскароносная Джуди Фостер представила на суд зрителей свою режиссерскую работу: фильм «Бобёр» - историю о человеке, который не мог разрешить свой внутренний  сепарационный конфликт бескровным способом.

В начале фильма мы видим героя в тяжелой затяжной депрессии. Он пытается выйти из нее с помощью аналитической кушетки, медитаций, религиозных ритуалов, но все тщетно. Ни у него ни у его семьи больше нет сил бороться с недугом, похожим на затягивающий омут. Все идет к суициду. Но… как всегда случай-Бог-изобретатель меняет сюжет. Случайно подвернувшаяся игрушка-бобер, который как и Уолтер оказался выброшенным за ненадобностью, меняет ход болезни. Кто же еще способен понять героя как не такой же бедолага? А ведь в понимании – надежда на спасение. Но являясь спасительным объектом, бобер становится и триггером, запустившим диссоциативное  расстройство.

Игрушки - это необходимые для детей создания с функцией переходных объектов. Дети помещают в них свои переживания и так справляются со своими чувствами. В аналитической терапии мы также можем наблюдать как с помощью игрушек дети могут овладеть пугающими, травматическими ситуациями. Тряпичные куклы, которые одеваются на руки и оживают- давнее изобретение человека. Дети намного легче воспринимают нормы морали и устройство мира, глядя кукольные спектакли, нежели слушая  нотации взрослых.

Очевидно, и герой фильма, увидев игрушку, соединился с ней как со спасательной маской. Под такой маской можно говорить все, что хочешь, но не всегда можешь, если для окружающих  ТЫ есть ТЫ. Многие актеры говорят, что счастливы лишь в профессии, ибо, только играя роль, можно быть самим собой.

Наблюдая что происходит с Уолтером - бобром, мы видим, что депрессивная часть личности отщеплена и уступает место воскресшей маниакальной.

Использование альтернативной личности в какой-то момент, действительно,   приносит ему финансовый и социальный успех. Но когда Уолтер слышит, что окружающие и его жена воспринимают все как игру, он злится, и уже агрессивные чувства овладевают его  переживаниями. Эта агрессия может быть дериватом детских переживаний, когда Уолтер чувствовал себя оставленным отцом. Может быть много злости на отца, который отсутствует эмоционально или физически, вместо того , чтобы быть поддержкой. Очень страшно идентифицироваться с тем, кто вызывает страх и ненависть, под которыми таится любовь. Фиксация на травматических отношениях с отцом может отражаться в латентной гомосексуальности. Это предположение возникает, когда герой представляет себя публике: бобром, у которого из попы торчит мужик. Фразы, которые Уолтер вкладывет в уста бобра, должны бы принадлежать подбадривающему отцу. Если бобер отец, то овладев игрушкой, Уолтер овладевает отцовским объектом в прямом и символическом смысле. В стремлении к такому слиянию также могут лежать фантазии, что ребенка может родить отец и желание вернуться в его лоно.

Когда Уолтер сталкивается в комнате своего сына со страшной для себя реальностью, что им владеет ненависть к отцу, то как-будто прозревает. Он звонит жене и,  уже от своего имени говорит , что хочет встречи с нею. Но страх  кастрации за Эдипов комплекс явно берет верх. Бобер «начинает бить» Уолтера. Уолтер решает убить бобра- «отца». Но так как это слитные объекты, Уолтер лишается сам своей части тела. Символическое убийство отца является символической кастрацией себя.

Обращая внимание на  то. что комната сына Уолтера полна индикаторов страха идентификации с отцом, в основе которого ненависть, повторяющаяся в поколениях, можно сделать вывод о трансгенерационной травме.

Выражаясь словами  сына  героя: обреченность, как фамильная черта. Обреченность бояться быть похожим на отца, при этом полностью повторяясь в движениях, способах справляться со стрессами. Инкорпорация вместо интроекции из-за страха потерять объект, в то же время страдая от потери себя.

Огонь вечной войны отцов и детей не всегда дает энергию душе. Иногда этот огонь сжигает душу, переполнив ее влечением к смерти. Чтобы справиться с саморазрушением мазохизм может трансформироваться в агрессию, направленную во внешний мир. Агрессию, которая может рождать чувство вины и самонаказание, если в личности недостаточно влечения к жизни, так сказать, нарушен экономический баланс психики.

В этом смысле фильм служит прекрасной иллюстрацией к теории Фрейда о влечениях. Эти иллюстрации мы наблюдаем и в жизни. Как часто человек чувствует себя одиноким, имея семью, друзей. Если собственное неприятие индивидуума проецируется в окружающих, то он боится строить связи с другими, или нападает на уже имеющиеся связи из-за пугающих фантазий быть отверженным, непринятым.

Страх остаться одному - один из базовых страхов людей. Никто не хочет  быть одиноким.

Но ведь быть одиноким – необязательно!

 

 

Г.Бариновская.